Биография: Эвелинн

Posted by Romakun
10 October

На странице вселенной Лиги Легенд была добавлена биография обновлённого чемпиона  Эвелинн

Эвелинн: Объятия агонии

В самых темных уголках Рунтерры демонесса Эвелинн выискивает следующую жертву. Приняв фальшивый облик соблазнительной красотки, она приманивает незадачливых людишек, но стоит лишь поддаться ее чарам – и несчастному откроется ее истинная сущность. Демонесса подвергает жертву страшным мучениям и лакомится чужими страданиями. Для нее эти связи – случайная прихоть. Для всех остальных жителей Рунтерры – жуткие истории о том, к чему приводит необузданная страсть.

Эвелинн не всегда была столь умелой охотницей. Она появилась на заре веков и поначалу не имела ни собственного облика, ни четкого сознания. Так, в виде бесплотной тени, немой и бесчувственной, она существовала долгие века. Возможно, она и осталась бы такой, если бы мир не раскололи войны, которые позже назвали Руническими. Ведь с ними пришло время невиданных страданий и неслыханных зверств.

Когда люди по всей Рунтерре стали испытывать боль всевозможных лишений и утрат – бесплотная тень встрепенулась. Пустота, в которой она пребывала столь долго, теперь заполнилась болезненной агонией, в которой содрогался весь мир. И будущая демонесса задрожала от переполнившего ее возбуждения.

Рунические войны набирали обороты, страдание в мире приумножалось – и тень жадно впитывала его, испытывая запредельное удовольствие от пресыщения болью. Все эти чувства заполнили прежде бесплотное существо, и оно превратилось в нечто большее: демонессу, вечно голодного паразита, который кормится самыми низменными человеческими страстями.

Когда войны наконец закончились, людского горя стало гораздо меньше – и демонесса ощутила нехватку пищи. Единственное удовольствие, которое она знала, извлекалось из чужой боли. А без чужих мучений она не чувствовала ничего, как и в первые дни своего существования.

И если мир перестал быть источником боли, питавшей демонессу, то ей не оставалось ничего иного, как создать такой источник самостоятельно. Всего-то и нужно было – причинять страдания другим. И она бы вновь почувствовала переполняющие ее ликование и восторг.

Впрочем, ловля добычи оказалась не столь проста. В облике тени Эвелинн передвигалась незаметно, но чтобы коснуться человека, ей самой нужно было стать осязаемой. Демонесса попыталась вылепить себе тело из собственной теневой сущности, но результат с каждым разом получался все кошмарнее и только отпугивал смертных.

Она поняла, что нужно принять облик, привлекательный для людей! Чтобы они сами шли прямиком в ее когти, очарованные ложной личиной, которая основана на их собственных желаниях. Это придаст боли пикатность, сделает ее гораздо слаще.
Скрываясь в тенях, демонесса следила за людьми, выискивая потенциальных жертв и изучая их. Она преобразила свое тело, чтобы быть людям по нраву; научилась говорить то, что они хотели услышать, и двигаться так, чтобы вызывать желание и восхищение. Всего за несколько недель она довела свой облик до совершенства, а десятки очарованных идиотов – до мучительной смерти в своих объятиях.

Но смакуя изысканную боль, демонесса никак не может ею насытиться. Человеческие страсти слишком мелки и быстро иссякают, как и боль, дающая лишь жалкие крупицы удовольствия – крохи, которыми Эвелинн перебивается до следующей трапезы.
Она мечтает, что наступит день, когда ей удастся повергнуть весь мир в хаос и снова вернуться к состоянию чистой энергии, которая будет блаженствовать, купаясь в страданиях всех остальных.

Самая свежая роза

Эвелинн невидимкой скользила по самым оживленным улицам, сливаясь с ночной темнотой, из которой было соткано ее тело. Лишь глаза светились во мраке – но только самый наблюдательный мог приметить их блеск. Моряки, местные пьянчужки и потаскухи беспечно болтали, не подозревая, что из темноты за ними наблюдает демонесса. Сама же она видела их прекрасно… и придирчиво оценивала каждого.

Взгляд ее остановился на забулдыге, свалившемся в канаву с бутылкой свекольного вина в руке. Обычно демонесса брезговала смертными в таком убогом состоянии. Но сейчас она была голодна, не кормилась уже много дней и потому на секунду задумалась: не заманить ли его в один из многочисленных темных переулков, подальше от света фонарей. Она сделала бы это играючи…

…Но тут по лицу забулдыги пробежал таракан, а тот даже не заметил. Пришлось оставить мысли соблазнить его: клиент был пьян до бесчувствия. Его возбуждение будет слишком слабым и вялым! Без того острого влечения, которое Эвелинн нравилось вызывать в жертвах перед тем, как бросить их в пучину страдания. А этот… она успеет содрать ему кожу от плеча до запястья прежде, чем он очнется и завопит.

А это никуда не годилось. Эвелинн уже давно выработала свой способ охоты и успела разобраться в своих вкусах. Ей нравилось – нет, было необходимо, – чтобы жертва остро чувствовала каждый укол, каждый укус, каждый оторванный когтем кусочек плоти. Пьяница не принесет ей удовлетворения и будет лишь пустой тратой времени.

Оставив забулдыгу, демонесса устремилась дальше по грязной улице, мимо окон замшелой таверны, освещенных тусклым светом. Дверь таверны резко распахнулась, из нее не то вышла, не то вывалилась толстуха с недоеденной индюшачьей ляжкой в руке. Демонесса подумала, что могла бы последовать за ней, завлечь в объятья… и превзойти ее самые страшные кошмары.

Она продолжала наблюдать. Женщина проглотила остатки мяса – торопливо, не чувствуя вкуса. Была в ней какая-то засевшая внутри тоска, которая явно подпортит вкус боли.

Боли, которую Эвелинн предпочитала причинять сама.

И снова демонесса, держась в тени, углубилась в переплетение городских переулков. Она миновала еще двоих пьяниц; попрошайку, вышедшего на вечерний промысел; парочку в самом разгаре ссоры. Все они были совершенно неаппетитны. Мучить их было бы все равно что срывать уже увядшие цветы. Ей больше нравились высокие, свежие розы, срезать которые – одно удовольствие.

Эвелинн накрыло страшным осознанием того, что она совершила ошибку, решив поохотиться в этом треклятом захолустье. Переживания, которые подарила ей предыдущая жертва, могли выветриться в любую минуту, и тогда внутри вместо чувств останется лишь мучительная пустота.

И тут она увидела его…

Господин был одет со вкусом, но без излишнего лоска, он вышел из приличного бара, едва не сияя от радости. Шагая по мостовой, он напевал под нос веселенькую мелодию, а под мышкой у него торчал букет цветов.

Два отростка на спине Эвелинн зашевелились от возбуждения. Даже издалека она почувствовала, что этот мужчина совершенно доволен собой. Она ринулась следом, боясь потерять его из виду и стараясь ничем не выдать свое присутствие.

Мужчина плутал по городу еще полчаса, пока не свернул на длинную дорожку к аккуратному каменному особнячку. Когда за ним закрылись тяжелые дубовые двери, Эвелинн немигающим взглядом уставилась на дом из темноты. Одно за другим окна озарились теплым светом зажженных свечей. Эвелинн наблюдала, как стройная, чопорная на вид женщина в вечернем платье с воротничком-стойкой вышла к мужчине и ласково обняла его. Изобразив удивление при виде букета, она поставила его в вазу рядом с другим, уже увядающим.

Демонесса неотрывно следила за парой.

Тут в комнату вбежали два малыша, лишь недавно сменившие пеленки на короткие штанишки. Они, смеясь, повисли у мужчины на руках. И хотя эта семейная сцена разыгрывалась на глазах у Эвелинн словно идиллический спектакль – демонесса знала, что отыщет под этим фасадом, если заглянет чуть глубже в их жизнь.

Она терпеливо дождалась, когда погаснут все свечи, кроме последней – в гостиной. Мужчина остался один. Усевшись в удобное кресло, он собирался набить трубку. Эвелинн выбралась из тени, и бесплотный сумрак ее тела облекся теплой плотью. Демонические отростки втянулись и спрятались под лопатки, а фигура округлилась так женственно и щедро, что даже самый чопорный взгляд не смог бы ее пропустить.

Плавно покачивая бедрами, она прошествовала через лужайку к окну кабинета. Оставался еще целый шаг, когда хозяин дома увидел ее и вскочил с кресла, едва не выронив изо рта трубку. Эвелин поманила его пальчиком, приглашая выйти на улицу.

Мужчина прокрался к двери и нерешительно приоткрыл ее, заинтригованный внезапным появлением прекрасной незнакомки, которая разгуливала среди ночи у него под окном. Он осторожно приблизился к ней, явно уже предвкушая дальнейшее.

«Кто вы?» – в легком замешательстве спросил он.

«Я буду всем, чем захочешь», – заверила его демонесса.

Ее взгляд гипнотизировал мужчину, пронзая его душу насквозь. И Эвелинн увидела в нем то, что и ожидала найти: язвочку недовольства, зревшего даже в самом счастливом человеке.

«Вот оно, – усмехнулась демонесса, – все то, чего он так жаждет, но не может получить».

«Моя семья...» – пробормотал мужчина, но не успел договорить.

Эвелинн прильнула к нему.

«Тише… все хорошо, – прошептала она ему на ухо. – Я знаю, чего ты хочешь и как стыдишься этого. Оставь сомнения».

Она отстранилась и убедилась, что мужчина безнадежно ею очарован.

«Можно… взять тебя?» – спросил он, сам не свой от внезапно нахлынувшего желания овладеть ею прямо здесь, на траве.

«Конечно, мой сладкий. Именно за этим я и пришла».

Он провел по ее скуле кончиками пальцев. Она прижала его ладонь к своему лицу и издала тихий сладострастный смешок. Сегодня этот нежный, сладкий, счастливый человек будет ее. В нем таится такое богатство боли – и она выпьет ее всю, без остатка.

Позади них, за распахнутой дверью дома, послышалось шарканье домашних туфель.

«Все в порядке, дорогой?» – спросила жена счастливца.

«Все будет просто замечательно, дорогая», – ответила демонесса за ошеломленного мужчину.

Блюдо только что стало еще слаще, а перспектива – привлекательнее. Можно было сорвать самую свежую розу, пока раскрывается бутон второй.

Комментарии

comments powered by HyperComments
Немножечко рекламы